— Я как раз для этого здесь и нахожусь.

В последнее время Денни занимался тем, что собирал всевозможную информацию о Кёртисе Валентайне и Джоэль Свэнсон, связываясь для этого с различными представителями местных властей и умудряясь находить с ними общий язык.

Лия Джейнус окидывает комнату взглядом и тяжело вздыхает.

— Ну что ж, — говорит она, — кое-какие нюансы этого дела, прямо скажем, сбили с толку некоторых коронеров с безупречной репутацией.

Это хорошо или плохо? Похоже, что хорошо, но…

— За время своей работы я провела более тысячи аутопсий, — говорит она. — Я видела тела людей, которых калечили, терзали, пытали, били, резали и жгли. Я видела всякое, друзья мои, а потому удивить меня невозможно.

Ну и что дальше?

— Однако после осмотра тел Джоэль Свэнсон и Кёртиса Валентайна я испытала чувство, которое вполне можно назвать удивлением, — говорит она.

— Они умерли не от того, что вдыхали дым? — спрашиваю я, будучи уже не в силах сдерживать себя.

— Вообще-то они умерли именно от этого, — говорит она, поворачиваясь ко мне.

Это, конечно же, самое последнее, что мне хотелось бы услышать, но в ее голосе и блеске ее глаз чувствуется что-то такое, что подсказывает мне: игра для меня еще не закончена.

— Однако погибли они не в результате случайности, — говорит она. — Их убили умышленно, причем это были самые хитроумные, тщательно подготовленные и хладнокровные из всех убийств, с которыми я когда-либо сталкивалась.

47

— Хочу обратить ваше внимание на следующее обстоятельство, — говорит доктор Джейнус. — Если бы я получила эти тела в обычном порядке, не поговорив предварительно о них с вами, вполне возможно, что я пришла бы к такому же выводу, к какому пришли раньше местные судмедэксперты, — то есть решила бы, что смерть носила случайный характер.

Она открывает первую папку и раздает присутствующим копии фотографий и заполненных бланков.

— Тут у нас Кёртис Валентайн, мужчина в возрасте тридцати девяти лет, проживавший в городе Шампейн, штат Иллинойс, и Джоэль Свэнсон, женщина в возрасте двадцати трех лет, проживавшая в городке Лайл, штат Иллинойс. — Доктор Джейнус говорит сухим тоном, хриплым голосом — так, как будто она читает что-то такое, что читала уже тысячу раз. — У обоих отчетливые отложения копоти на слизистой оболочке трахеи и спинке языка. Мягкие ткани и кровь в органах красно-вишневого цвета, что обычно наблюдается при уровне карбоксигемоглобина, превышающего 30 процентов, и поэтому свидетельствует о вдыхании угарного газа и цианида в объеме, опасном для жизни. Все эти признаки, как вам известно, позволяют сделать вывод, что погибшие были во время пожара живы и надышались дыма и ядовитых химических веществ, — и это как раз тот вывод, к какому пришли судмедэксперты в округах Шампейн и Ду-Пейдж.

Мы все в знак согласия киваем.

Она делает паузу и смотрит поочередно на каждого из нас так подолгу, что мы начинаем чувствовать себя весьма некомфортно. А ведь заставить нас четверых испытывать такие ощущения после того, что произошло за последнюю неделю, не так-то просто. Она смотрит на нас с таким видом, как будто оценивает выдержку каждого.

— Но вы попросили меня копнуть поглубже, — говорит она. — Поэтому я сделала то, что судмедэксперты обычно не делают. Например, я осмотрела копоть у них во рту, в горле и легких более тщательно. Проанализировала, воздействию каких ядовитых веществ подверглись погибшие. Обычно это, конечно же, угарный газ и синильная кислота. Именно они чаще всего являются главными виновниками смерти, и любой ущерб, причиненный другими отравляющими веществами, трудно отделить от общего нанесенного ущерба. Это вполне логично. Но когда я копнула поглубже, что, как вы думаете, я обнаружила?

— Что? — поспешно спрашиваю я, как очень любознательный студент на лекции, и чувствую при этом, что, с одной стороны, мне очень хочется знать эти жуткие подробности, которые, возможно, подтвердят мое изначальное предположение, но, с другой стороны, мне не хочется это знать, потому что одной из жертв этого монстра была моя сестра. Я не знаю, желание или нежелание заставляет мою голову гудеть, а конечности — дрожать.

— Химический остаток в их легких и горле совсем не такой, какой можно было бы там обнаружить исходя из того, что они лежали на своих кроватях, а вокруг них находились тканевые покрытия, полиуретан, ковры и книги. Что я обнаружила — так это необычно высокую концентрацию сернистого газа, — говорит она. — Гораздо более высокую, чем можно было бы ожидать при обычном пожаре в жилом доме. Похоже на то, что…

Она издает смешок, словно бы извиняясь за то, что сейчас скажет.

— Похоже на что? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— На то, что они вдыхали дым, исходящий от горящей шины.

— Горящей шины? — переспрашиваю я.

— Именно. — Она мрачно усмехается. — А я ведь не видела ни в отчетах, ни в дополнительных сведениях ничего такого, что свидетельствовало бы о наличии на месте происшествия горелой резины.

— Совершенно верно. Там ничего подобного не упоминается, — кивает Денни Сассер.

— Но это еще не все, — говорит доктор Джейнус. — Нет никаких признаков ожога трахеи и легких. Дым, который они вдыхали, не был горячим. — Она стучит по столу накрашенным ногтем. — Если бы они вдыхали дым, исходящий от пламени, он обжег бы им трахею и легкие.

— И… и что вы думаете по этому поводу? — спрашивает Букс.

Доктор Джейнус пожимает плечами.

— Неофициально — не для протокола — я сказала бы, что кто-то, по-видимому, имея источник такого дыма, заставил их вдыхать его, чтобы создать иллюзию того, что во время пожара они были живыми, и чтобы благодаря этому любой судмедэксперт пришел бы к выводу, что смерть была вызвана удушьем в результате вдыхания дыма. Однако эти люди вдыхали не тот дым, который образовывался во время пожара. Дым, который они вдыхали, исходил из какого-то другого источника. К тому времени, когда в их домах начинался пожар, они уже были мертвы.

Мы все четверо делаем вдох и выдох так громко, как будто до этого очень долго сидели затаив дыхание. Получается, что химический состав дыма и то, что он не был горячим, исключают всякую возможность того, что Кёртис Валентайн и Джоэль Свэнсон вдыхали дым, образовывавшийся во время пожара. Уже одно это опровергает заключения коронеров в округах Шампейн и Ду-Пейдж.

Я впервые замечаю, что тарабаню пальцами по крышке стола, причем не от нечего делать, по рассеянности, а потому, что все сильнее нервничаю. «Держи себя в руках, — говорю я самой себе. — Тебе необходимо это выслушать. Не думай о ней. Это не про Марту. Это про то, как поймать убийцу».

— Полагаю, это еще не все, что вы можете нам сообщить, — говорит Букс.

Лия Джейнус нервно хихикает.

— Да, это еще не все, — соглашается она. — Если бы это было все, то вчера ночью меня не мучили бы кошмарные сны, имеющие отношение к моей работе. Такие сны я видела впервые за последние двадцать лет.

48

Мы очень внимательно слушаем, к каким еще выводам пришла доктор Олимпия Джейнус. Но всем понятно, что мы можем записать на свой счет великую победу. Выводы, сделанные коронерами штата Иллинойс, можно вышвырнуть в окно.

Почему же тогда я не испытываю радости? Да потому, что доктор Джейнус сейчас сообщит нам какие-то умопомрачительные (как говорится, слабонервным не слушать!) подробности того, как умирали Кёртис Валентайн и Джоэль Свэнсон — а значит, и того, как была убита моя сестра.

Остальные три члена нашей группы, хотя у них и нет родственников среди жертв этого монстра, реагируют на рассказ доктора Джейнуса примерно так же, как и я: они смотрят куда-то вниз, ссутулились, легонько постукивают ступнями по полу. Нам уже известно, каких высот достигло мастерство этого преступника, теперь же мы узнаем, до каких глубин он опустился в своей порочности.